This is my song for Douglas after his death
Сижу в испарине от утреннего бега, ноздри заполняет сливочный запах регуляра. Мне страшно и радостно от привычности сольных завтраков. С завтрашнего дня начнется другая жизнь, в которой не будет вынужденного, компромиссного, страусиного. По дороге к дому видела вишню в цвету. Теперь уже наверняка.
Ледяная глыба медленно тает и выходит слезами в самый неподходящий момент – на работе, когда в середине математически выверенного текста встречаю слово «бессилие». Поздним вечером, когда рассказываю о квартире, которую собираюсь снять – отличная! Новая, просторная, пустая. Коробка… в которой… никто… не живет. В метро, когда на мои туфли рвет переполненного праздником ребенка. На улице, когда стою одна с двумя пальто, черным и красным, - оба мои, - раздавленная внезапной паникой. Бессилие в контексте.
В полотне, затканном буднями, красной нитью случились два дня отдохновения. Валяли дурака, гуляли, осененные внезапным летом, улыбались каждый своему и, наверное, чему-то общему, ели с удовольствием, смеялись в голос. Детский санаторий, передышка, сон.
В новой квартире удивительно тихо по ночам, спится великолепно. Последовательно вижу страннейшие сны про знакомых. Сегодня Герэ и Ермакова в одной бредовой связке, Ермакова враждебная почему-то, а с Димой купались в ванне, полной холодного липкого пива, потом бегали от маленькой грузинки, якобы его девушки. Днем ранее видела во сне Настю К., в песцовой шубе, задорную и злую, отнимающую у меня работу и взрезающую запястье своему собственному клону. Во сне рыдала. Еще ранее видела Пашу, очень больного, чужого, злого. Подумаю об этом после работы.
С удивлением ловлю себя на именно что “тепленьком” - он сидит на кухне, увлеченно играет в онлайн-игру, я в айпаде расставляю предательские буквы в words with friends, смотрю на него украдкой, и в сердце тихо лопается ампула невероятного масштаба нежности, необъяснимо, неописуемо. Словно я прорастаю корешками этого чувства внутрь себя. Делая поправки на вебдваноль, “проросла” сейчас благодаря фейсбуку - мой Витя и мой Митя, друзья. И вокруг этого - жизнь. Платон о политике, Надя о недвижимости, все ненавязчиво и своим ходом. Сентиментальная птичка-эпилептичка.
Загоняю себя в биполярный ад. Правду говорят, меньше знаешь - лучше спишь. С каждой ядовитой строчкой теряю веру как цветные и драгоценные перья. Обещала себе не ждать знаков отличия от судьбы, но она не просто обнесла меня шоколадными медальками, но и срезала все любовно пришитые мамой пуговицы. Все, что я сейчас могу - вернуться в постель с ледяными ногами и смотреть в бордовую пустоту с трясущимися губами. Игры по чужим правилам, знакомо, но привыкнуть к этому невозможно. Жалко вам меня, сколько их еще будет, этих приторных Марусь. Ни слова правды из фарфоровых ротиков, только неумно замаскированная смрадная змеистость.
Сколько б ни было, все будет мало, если жрать их с потрохами, а не растягивать удовольствие. Где же ваша культура уничтожения препятствий? Кто же глотает эклеры целиком? Зачем ходить и предлагать себя тем, от кого однажды ушел? Зачем культивировать оставшийся в майонезной баночке вакуум скотства? Дай ответ, не дает ответа.
across the universe
Мой друг А.З. грустит по вечерам и ждет утра, потому что утром ей станет легче. А мне, наоборот, легчает вечерами, потому что мир скукоживается до светящихся витрин и окон, можно задернуть занавески, и жизнь станет сильно меньше и уютнее.
Я выхожу ночью попить, включаю свет на пустой кухне, наливаю стакан воды и сажусь на пол у батареи - тоненько потрескивает никак не желающая перегореть лампочка, гудит холодильник, за окном темнота и шум. Мои бледные босые ноги мерзнут словно отдельно от меня, в спину врезаются теплые ребра отопления. Я представляю, будто я пассажир на затерянном в океане лайнере или небесный путешественник, дрейфующий сквозь огромный космос, а эта светящаяся кухня - единственное, что отличает меня от внешнего вакуума бытия, последнее и непреложное докзательство моего существования. Я сильнее вжимаюсь в батарею и стараюсь пить воду как можно медленнее. Встроенные в духовку часы показывают пять утра. Пора возвращаться в каюту.
Как милосердна память, оставляющая в репертуаре не былые ошибки, а лишь их декорации. Исчезнет нестерпимое, сотрется с кончиков пальцев, останется только кинематограф - сухой шорох трав, скрип февральского снега, зеленые орехи в диком саду, тяжелый запах осенней реки, снимающаяся с места стая птиц, проносящаяся над холодным мостом, - это все про меня, про меня, про меня. Иллюстрация боли, которой больше нет.
Деловая колбаса
В субботу я веду Енотину смотреть Дали, затем еду на Музыка Москва общаться с Импалером и покупать line 6, потом бегу на танцы к моим “теневикам”, после встреча с подрядчиками. В пятницу важное собеседование, доделывание текстов для Теты и подсамолет, потому что пятница и потому что друзья. В воскресенье сценическая репетиция, к которой неплохо было бы выучить тексты Аннунциаты хотя бы в первом акте (т.е. Пару часов перед репетицией погонять Шуберта и поучить роль), составление подробнейшего ТЗ для нового проекта с просчетами и таймингом. Круто было бы найти время на здоровый сон и сезонную уборку в гардеробной. И вот интересно, что отменить, чтобы успеть испечь именинный пирог для одного супергероя..
ADS
Бывают такие дни, когда хочется пожаловаться на несоблюдение закона больших чисел. Сначала ты теряешь кучу уже заработанных денег по вине незнакомого и далекого идиота в Америке (мысленно прощаешься с планами сделать очередное приношение золотому тельцу в полсмитовскую полоску и отодвигаешь покупку абонемента в спортзал, с некоторым облегчением, но все же). Потом, предположим, на тебя, накрахмаленную, в коконе селективного парфюма и шелка Elle Tahari в вагоне метро падает бомж. По ощущению как тяжелый отсыревший мешок, набитый дерьмом и гнидами. Платье порвано, от омерзения хочется как минимум умереть. Потом тебя долго рвет на газон у выхода из метро и, казалось бы, куда уже хуже. А потом приходит смс от курьера, который привозил от клиента документы на подпись - vi ochen krasivaya devushka, shodim v tsirk? И все соединяется пунктирными линиями - говно, шелк, деньги, комм де гарсон, Америка, газон. Цирк. С конями. И кино. С немцами. Ты моментально успокаиваешься, потому что Вселенная о тебе не забыла и перезвонила как только смогла, чтобы предупредить, что немного задержится, но все равно любит-целует и кстати видела твою новую прическу - шикардос! И ты тут же находишь в кармане сумки давно утерянный последний мятный леденец из Таллинна, включаешь Стива Хэккета и прихрамываешь уточкой в сторону дома. Осторожной птицей с синдромом дефицита внимания.
